Неточные совпадения
Догмат есть имманентизация трансцендентного содержания религии, и это влечет за собой
целый ряд ущербов, опасностей, подменов; при этой логической транскрипции мифа неизбежно зарождается схоластика (или «семинарское богословие»), т. е. рационалистическая обработка догматов, приноровление их к рассудочному
мышлению, при котором нередко теряется их подлинный вкус и аромат, а «богословие» превращается в «науку как все другие», только с своим особым предметом.
Так математик может разбить данную площадь в
целях ее измерения на какие угодно фигуры и применить при этом какие угодно формулы — в этом заключается свобода «порождения» для его
мышления, но он все-таки имеет перед собой определенную, ему данную проблему, которая может притом оказаться и не вполне разрешимой.
Он пишет в статье «Реалисты»: «Конечная
цель всего нашего
мышления и всей деятельности каждого честного человека все-таки состоит в том, чтобы разрешить навсегда неизбежный вопрос о голодных и раздетых людях; вне этого вопроса нет решительно ничего, о чем бы стоило заботиться, размышлять и хлопотать».
Спора нет, что метафизика слишком часто бывала крайним рационализмом, не специально метафизика, а вообще философия,
целое направление человеческого
мышления и познания.
Критицизм и эмпиризм — лишь разновидности рационализма, так как и их исходной точкой является отделение субъекта от объекта, отрывание
мышления от бытия, анализ элементов сознания, субъекта,
мышления, вырванных из живого
целого, из непосредственного бытия.
Логос не есть отвлеченное рациональное начало, Логос — органичен, в нем процесс познания есть функция живого
целого, в нем
мышление есть само бытие.
Новая философия может быть лишь воссоединением
мышления с живыми корнями бытия, лишь превращением
мышления в функцию живого
целого.
Наука по существу своему и по
цели своей всегда познает мир в аспекте необходимости, и категория необходимости — основная категория научного
мышления как ориентирующего приспособления к данному состоянию бытия.
Видеть
целый сильно организованный литературный лагерь, утверждающий, что всякое проявление порядочностив
мышлении равносильно разбою и мошенничеству, что идеалы свободы и обеспеченности суть идеалы анархии и дезорганизации власти, что человечность равняется приглашению к убийствам — право, это такое гнусное зрелище, перед которым не устоит даже одеревенелое равнодушие.
Степенная, глубоко чувствующая и созерцающая Германия определила себе человека как
мышление, науку признала
целью и нравственную свободу поняла только как внутреннее начало.
Но для него ничего не значит поставить
мышление и знание в совершеннейшей отдельности друг от друга, — не только в отдельном человеке, но даже и в
целом народе.
Оттого истинный художник, совершая свое создание, имеет его в душе своей
целым и полным, с началом и концом его, с его сокровенными пружинами и тайными последствиями, непонятными часто для логического
мышления, но открывшимися вдохновенному взору художника.